Дизайн20 февраля 2010

МЫ ВИДАЛИ КОРАБЛИ

В рекламе образы кораблей и автомобилей нередко соседствовали.

Реклама не всегда была такой, как сегодня, – навязчивой и безапелляционной. В недалеком прошлом афиши и постеры влекли в заоблачные дали и будоражили воображение. В рекламе образы кораблей и автомобилей нередко соседствовали. Не хотелось бы разучиться мечтать…

В самом начале ХХ столетия автомобиль лихорадочно ищет себя. Он уже не чудачество богатея, с этим легковесным образом покончено навсегда. Для него требуется новая опора, основательное, убедительное отождествление. Чтобы приняли и разделили потенциальные покупатели, люди немалого, прямо скажем, достатка. Ведь это сегодня автомобили измельчали до пластика, а тогда… Словом, перед афишными художниками встала неожиданная задача. Сопоставить с паровозом? Неважная метафора движения. «Молчали желтые и синие, в зеленых плакали и пели». В хвосте шумного и грязноватого поезда укором высшему сословию тянулись вагоны второго и третьего классов, в которых трясся простой люд.

Напротив, образ моряка, корабля привлекал не только яркой метафоричностью. Он возникал пришельцем из неведомой страны, синонимом новизны, предвкушением, загадкой. Так что с этой точки зрения морской сюжет в рекламе оказался необычайно выгоден. Правда, существовала одна малюсенькая препона для развития темы – это шофер. Те, кто приобретал авто, редко сами садились за руль. И даже делая это, никогда не опускались до обслуживания. Причина не только в финансовой возможности переложить технические хлопоты на плечи наемного работника. Тогдашний автомобиль – как нынешний компьютер – оставался вне границ понимания сформировавшегося поколения. И шофер, а точнее, "шоффер" (в переводе с французского – кочегар), беззастенчиво пользовался зависимостью от себя, нахальничал, верховодил и жулил. Словом, представлял собой личность малопривлекательную. Все, что из него смогла слепить английская литература начала ХХ века – поставленная, как и реклама, на службу общества потребления – это некий гротескный, половинчатый образ. И если в романе присутствие такого персонажа еще допускалось, в рекламе же – точно нет. Что там шофер! Представьте, если выписать рядом с яхтой фигуру вроде боцмана Жданова из рассказов Станюковича – не любившего и "трусившего" моря. Тогда как наш герой – отчаянный малый, сотканный исключительно из достоинств.

Корабль, паровоз, автомобиль, аэроплан обладают предельно строгой эстетикой. Не обобщить и не замаскировать. Зато сколько мощи, сколько полета…

Собственно, с чем еще рядом изображать автомобиль – такой яркий символ личной свободы – как не с величественным океанским лайнером или с роскошной белоснежной яхтой? Или на фоне субмарины – таинственного и грозного оружия грядущей войны моторов? Двадцатый век вступал в самые роковые свои десятилетия легкой походкой, как взбегает по трапу капитан под взглядами выстроившейся во фронт команды. «Щеголевато одетый, весь в белом, стройный и хорошо сложенный блондин лет под тридцать, красивый, с самоуверенным лицом, с шелковистыми светло-русыми усами и бакенбардами – и, точь-в-точь как описано у того же Станюковича, «торжествующая победоносная улыбка играла на его лице». И пусть даже образ этот на рекламных афишах возник благодаря стараниям американского афишиста Джозефа Кристиана Лейдендекера, подозревавшегося в том, что списывал черты своих героев с предметов собственных увлечений. Скрытый гомоэротизм лейдендекеровских мужчин пришелся удивительно ко времени.

Эту подачу переняли не только собратья по цеху, но и замечательный мастер неореализма Рокуэлл Кент, полотнами которого, как и им самим, помнится, так восхищались в советское время… Обычно происходило наоборот: создатели постеров заимствовали изобразительные приемы у Густава Климта, Анри Тулуз-Лотрека, Казимира Малевича. Однако и живописи в эпоху моторов предстояло отряхнуть с полотен сонную созерцательность или парадную напыщенность. Наступало время искусства, созвучного прагматическим интересам общества товарного потребления. Именно своей предельной конкретикой располагает к себе искусство рекламного плаката. Тут не натянешь сюжет. Ко- рабль, паровоз, автомобиль, аэроплан обладают предельно строгой эстетикой. Не обобщить и не замаскировать. Зато сколько мощи, сколько полета… Маринистика… Кто из нас не зачиты вался произведениями Станюковича, Новикова-Прибоя, Конецкого, да и Покровского, наконец…

Удивительное дело. В этой области, безусловно, требуется предельное знание темы – творчество писателей маринистов подкупает отсутствием фальши. С другой стороны, востребованы морские истории у тех, кто порой и моря-то близко не видел, не говоря об отдыхе на 100-футовой яхте или круизе на океанском лайнере. Созвучные задачи выполняет и реклама, формируя образ, настолько же отдаленный, насколько и востребованный. Двадцатый век начался под рокот двигателей. Мотор породнил стихии. Вспомним, что знаком заводов Mercedes стала трехлучевая звезда, символизировавшая присутствие марки в трех стихиях – на земле, в небесах и на море. "Cielo, Terra, Mare", вторил германским соперникам Fiat строчками своего рекламного мотто. Это сегодня итальянская компания низведена до уровня бюджетных малолитражек, а еще в 30-е годы прошлого столетия она строила парадные экипажи для королей. Да одна ли только реклама сближала автомобиль и яхту? Четырехколесный мир накрыла океанская волна корабельной терминологии, все эти boattail, flagship, torpedo, stuurwiel, mascot… «Заостренный радиатор – как форштевень, крылья – расходящиеся от киля буруны, воздухозаборники – как открытые пушечные порты.

Воспоминание о былом величии кайзеровского флота…» – в таких выражениях в 1936 году преподносилась одна из самых шикарных моделей Mercedes-Benz. И, кстати, о mascots – носовых фигурах… Это поветрие еще времен Френсиса Дрейка. «Какие там еще пираты в наше время? На море теперь порядок почище, чем на Пикадилли». Это из Бернарда Шоу, «Обращение капитана Брасбаунда». Корабелы издревле украшали форштевни фигурами. Они исполняли роль талисманов, хранителей мореходов. И вот покровитель всех стран- ников Святой Христофор перекочевал на пробку радиатора. В автомобиле маскот имел не только сакральный, но и практический смысл. Воду в радиатор приходилось доливать. Одно дело хвататься за обжигающую пробку, и совсем другое – за плод богатого воображения Чарльза Сайкса, Фредерика Базэна или Рене Лалика. К тому же, латунная фигурка помогала направлять машину, точнее чувствовать габарит в те времена, когда автомобили, по меткому определению Виктора Шкловского, «маскировались своим капотом». В беллетристике Шкловского царит полнейшая любовь к автомобилю. И буквально следом: «трансатлантический пароход я не видел. Но люблю его и понимаю». А времена менялись, и могучая энергетика маринизма помогала продвигать на рынок теперь уже и доступные модели вроде расходившихся миллионными тиражами «фордиков». Постепенно сложилась пикантная ситуация, когда даже самые дорогие автомобили уже не дотягивали до стоимости более-менее приличных лодок. Открывалась и пропасть между покупателями одних и других. Что, впрочем, не мешало корпорации Chrysler оперировать слоганами вроде «Лодки-то у них разные, но оба они водят Plymouth». Иногда подобная реклама принимала вид откровенного заигрывания с клиентом. Не всегда это происходило настолько прямолобо.

На постере Chevrolet Bel Air Convertible вообще обошлись без изображения лодок и марины. А ощущение регаты чувствуется! Даже если и не знаешь, что обыгранный в этой рекламе blue ribbon – легендарный приз Blue riband («Голубая лента»), и по сей день вручаемый морским судам за рекордное время пересечения Атлантики. Постепенно blue ribbon стал синонимом лидерства и качества. И так совпало, что поле знакомой многим эмблемы Chevrolet тоже синего цвета! Причем никакого отношения к Атлантическим гонкам эмблема не имела, как не имела и отношения к корням основателя компании, швейцарского гонщика Луи Шевроле. Это финансист Уильям Дюрант, в итоге завладевший заводом Chevrolet, подглядел какую-то виньетку в газете, случайно попавшей ему в руки во время вояжа в Париж… Один из виртуозов американской рисованной рекламы Фредерик Людекенс поместил на задний план этого постера вполне узнаваемых конкурентов.

Как бы случайно в их ряды затесался Rolls-Royce… «Ленту», кстати, вспоминал еще видный российский философ техники Петр Клементьевич Энгельмейер, автор опубликованного в 1908 году в Петербурге труда «Автомобиль, мотоциклет и моторная лодка». При постройке лодок и катеров чертят «рыбины», то есть линии, характеризующие обводы корпуса. Слово «рыбина», объясняет Энгельмейер, происходит от английского ribbon, что означает «лента». Как порой все тесно переплетается в нашем мире… Современные автомобили продолжают запечатлевать на фоне яхт. Новинки международных автомобильных выставок щеголяют элементами корабельного декора, а на крупнейших boat-show почитают за честь поднять флаг и престижные автомобильные бренды. Потому что все корабли рано или поздно пристают к причалу. Оставляя сердце в море, капитаны заслужили обрести достойную замену на берегу. Такая вот получилась прикладная маринистика.

Комментарии

Читайте на ту же тему

Также читайте

Шторм года
Шторм года
На Сочи обрушился самый разрушительный шторм за последние 5 лет
Космо-яхтинг
Космо-яхтинг
Эта лодка обошла вокруг света несколько раз за рекордное время
Сэр Победа
Сэр Победа
Команда Бена Эйнсли всерьез вознамерилась "вернуть Кубок домой"
Маленькие решения — большие последствия
Маленькие решения — большие последствия
Алекс Томсон, участвующий в регате Vendee Globe, принял решение идти ближе к берегу
Дом и яхта в придачу
Дом и яхта в придачу
Спецпредложение от 6-кратного чемпиона НБА
Настроение FLIBS
Настроение FLIBS
Самые атмосферные Instagram-кадры с боут-шоу в Форт-Лодердейле
Skiff-катапульта
Skiff-катапульта
9 кадров о том, как победа за пару секунд оборачивается поражением
Тенёта «Свободы»
Тенёта «Свободы»
Знаменитая яхта US 30 Freedom села на мель в гавани Гринвича
Найденыш
Найденыш
50-футовый круизер выбросило на пляж Корнуолла
А - Александра
А - Александра
Александра Мельниченко на борту моторной яхты “А”
Диван для яхтсмена
Диван для яхтсмена
Лучшее место для отдыха на яхте класса IMOCA — ее боковое крыло
Cмотрим дальше