Арктический круиз на маленькой плоскодонке
Путешествия

Арктический круиз на маленькой плоскодонке

Уроки, которые фотограф Пол Соудерс вынес из морского путешествия на высоких широтах
Поделиться в соцсетях

«C-Sick врезается в риф со звуком, похожим на крушение поезда. Я сумел поднять моторы прежде, чем обрушившиеся волны развернули нос корабля и швырнули нас на мель. Я пробрался на кокпит, дрожа от холодного ветра, прилива адреналина и страха. 

Я схватил багор и всем своим весом попробовал оттолкнуться от камней, но C-Sick застряла.

Это был один из тех моментов, когда обнаруживаешь себя стоящим схватившимся за голову на каком-то далеком унылом берегу посреди разбросанных вокруг осколков твоей мечты, не желающим ничего, кроме как убраться отсюда и отправиться домой, в теплую постель. Вот тогда-то и начинается приключение».

Начало

Выше фотограф Пол Соудерс (Paul Souders), охотящийся за снимками белых медведей, описывает, как сел на мель в Гудзоновом заливе. Выйдя из Сиэтла, он не планировал оказаться там этой ночью. Это поиски полярных медведей завели его так далеко. Все, что ему оставалось — сделать кофе и с нетерпением ждать, когда прилив поднимет его 6,7-метровую рыбацкую плоскодонку под названием C-Sick с рифа и он сможет уплыть.

В каждой истории о великом приключении путешествие духа зеркально путешествию внешнему, физическому. Когда читаешь увлекательную книгу Соудерса «Арктическое одиночество» (Arctic Solitaire, 2018), становится ясно, что его поиски идеального медведя приведут его к гораздо более важным открытиям.

Его путешествие началось тогда, когда, неудовлетворенный своей карьерой, он решил отправиться в одиночную экспедицию в самые дикие места на планете.

«Я верил, что уроки, которые дались тяжело, запомнятся», — говорит Соудерс.

Поэтому, приняв решение фотографировать ледники на Аляске, он отказался от идеи втиснуться в туристический катер. Он сел на паром до Джуно, а затем променял туристическую поездку на одинокую 75-мильную прогулку до фьорда Трейси-Арм на трехметровой надувной лодке Zodiac с подвесным мотором на десять лошадиных сил.

«Я был опасно глупым человеком, — говорит он, улыбаясь. — Никто так не делает. Но я хотел исследовать все самостоятельно».

Аляска предоставила ему бесчисленное количество возможностей фотографировать дикую природу. В особенности — бурых медведей. В 2012 году он на своем Zodiac отправился в Канаду, в Гудзонов залив, где надеялся запечатлеть животное, которое казалось логичной следующей целью.

Там, более чем в 30 милях от города Черчилл, он заметил какое-то движение на айсберге. 


Идеальный медведь

«Большинство медведей будут держаться подальше, но эта молодая самка, судя по размеру и телосложению, постепенно успокоилась и — по мере того, как я медленно следовал за ней, — становилась все любопытнее, — рассказывает Соудерс. — Вскоре мы двигались по воде параллельно. Нас разделяло около сотни метров, потом около 50, потом (Господи, помилуй!) медведь оказался совсем близко.

Когда медведица нырнула под айсберг, я направил лодку ближе и повесил штатив над отверстием во льду. Она поднялась, чтобы вдохнуть, а я начал снимать, вслепую дергая кабель дистанционного спуска затвора и надеясь, что хоть что-то окажется в фокусе. На мгновение она погрузилась в воду, затем поднялась для еще одного вздоха и исчезла подо льдом.

Полночное солнце висело в туманном оранжевом небе, как умирающая звезда. Медведица появилась вновь и медленно поплыла навстречу закату по сияющему, как расплавленный металл, морю. Я, совершенно ошеломленный, следовал за ней, сохраняя дистанцию; слушал ее мерное дыхание и наблюдал, как ее мощные передние лапы гребут по холодному океану.

Над водой разлился покой. Земли не было видно. Я был в море наедине с белой медведицей. 

Казалось, мне была дарована драгоценность, нечто бесценное, что я буду хранить до конца своих дней.

Я мог бы следовать за медведицей через светлые летние сумерки часами. Но я выключил двигатель и позволил лодке дрейфовать. В тишине я наблюдал, как она уплывает, медленно исчезает».

За снимки погрузившейся под воду медведицы Соудерс получил главный приз 2013 National Geographic Photo Contest. Тогда же он стал «Лучшим фотографом дикой природы» по версии ВВС. Он хотел повторить этот опыт, но понял, что, как в фильмах «Челюсти», ему нужна лодка побольше.


Идеальная лодка

«Вряд ли я первый, кто обнаружил, что в жизни в море все те же преимущества, что и у тюремного срока. Только, возможно, компания хуже и шансов утонуть больше, — пишет Соудерс о своем решении отправиться в долгое одиночное путешествие. — Но даже когда мой мозг и мой бухгалтер кричали: "Нет, нет, нет!" — мое сердце говорило: "О, да, черт возьми!"»

Соудерсу нужна была правильная лодка. Он искал онлайн и наткнулся на лодку с забавным названием C-Sick. 22-футовая C-Dory из Беллингхема (штат Вашингтон) отвечала всем требованиям Соудерса: у нее был сдвоенный подвесной двигатель Honda на 40 лошадиных сил, достойный запас топлива и достаточно места, чтобы спрятать запасные 30-литровые канистры с топливом. А самое главное — у нее была крытая рулевая рубка.

А еще у нее было плоское дно. По словам Соудерса, эта опция для его путешествия была лучше, чем может показаться на первый взгляд.

«Я мог красться по воде глубиной полметра, — объясняет он. — Кроме того, у меня уже было судно для высадки. Мою резиновую лодку потрепало, но она была крепкой и надежной».

В 2013 году Соудерс вернулся на Гудзонов залив вместе с C-Sick. По мнению всех, кто знаком с этой историей, он был подготовлен не на 100%.

«Я прошел базовый курс по управлению моторными лодками, но в реальности все было не так. 

Это было ужасно. Я неправильно завязывал булинь, я не знал, как вставать на якорь, но я думал, что могу вести лодку через льды. 

У Бога, видимо, есть чувство юмора», — говорит он.

«Такая поездка, как эта, может, и, вероятно, должна готовиться годами: медленное приобретение необходимых навыков, тренировки, профессиональное снаряжение, — пишет он в своей книге. — Для меня всегда гораздо более логичным казалось просто пойти и разбираться, что к чему, по дороге. Если бы не иные обстоятельства, я мог бы потерпеть неудачу действительно эффектным и запоминающимся способом».

Дикий залив

Соудерс провел в Гудзоновом заливе на C-Sick три лета. Он обнаружил, что вместо «многих счастливых дней, наполненных встречами с медведями», о которых он мечтал, ему придется мириться с брутальной реальностью одиночного плавания по холодному внутреннему морю размером 600 на 400 миль, в котором ветер нагоняет волну. Столкнувшись с практически постоянно неспокойным морем, он на своем опыте узнал, какова цена хорошей морской практики.

«Передо мной выросла самая уродливая волна, какую я только видел до тех пор. — описывает он один из случаев. — Я толкнул ручку дросселя вперед, чтобы ускориться и взобраться на ее крутой гребень, молясь, чтобы не потерять импульс и не соскользнуть назад к подошве волны. Я затаил дыхание. C-Sick взобрался наверх, а затем внезапно подпрыгнул в воздух, как будто мы падали из окна, и врезался в бетонное море».

Когда залив в гневе бушует, безопасные гавани можно пересчитать по пальцам. 

На целые мили вокруг — ни единого дерева, ни единого холма: ветер бушует с ни с чем не сравнимой яростью. 

Однажды Соудерс отправился на берег на своем «тендере» Zodiac, чтобы поснимать пейзажи, а ветер начал меняться на северный. Быстро.

«Час, пока я добирался обратно на C-Sick, был жутким: ветер начал свистеть, волны находили одна на другую, коварно сгрудились, — пишет он. — Буря попыталась вышвырнуть Zodiac из воды, и, когда нос начал подниматься, я инстинктивно перенес весь свой вес вперед. Если бы мы перевернулись, я никогда не смог бы исправить это: никогда не запустил бы двигатель, никогда бы не выбрался оттуда».

Опасность могла подкрасться и с другой, не менее коварной стороны. Льды не раз перекрывали C-Sick пути к отступлению. Лодка оказывалась в ловушке так же, как корабли европейских исследователей столетия назад.

Медведи? Из-за них возник целый ряд проблем. 

В то время как некоторые были застенчивы и держались на расстоянии, другие были любопытны и бесстрашны. Или злились. Как медведь, укусивший Zodiac.

«Услышав внезапный свист сжатого воздуха, я понял, что мое поведение уже вышло за пределы неосторожности и даже глупости: оно на грани самоубийственного», — пишет Соудерс. Хорошая новость состояла в том, что у него была с собой упаковка пластыря.

Иногда медведи подбирались некомфортно близко к C-Sick. Фотографируя белую медведицу через один из иллюминаторов своей лодки, Соудерс, по его словам, «понял, что чувствует тюлень в последние секунды перед тем, как меркнет свет». В один день, от воспоминания о котором волосы встают дыбом, большой самец решил, что хочет поближе посмотреть на жилье фотографа.

«Наверное, милях в двух от берега он высоко поднял голову, понюхал воздух и решительно зашагал по движущемуся льду, — пишет он. — Прямо к C-Sick. 

У меня внутри все сжалось от страха, тело покрылось потом. 

C-Sick была вытянута далеко на берег, мне некуда было идти, негде спрятаться. Если этот медведь доберется до лодки первым и залезет в каюту, привлеченный запахом еды, или, что еще хуже, поймает меня на открытом месте… Я не хотел даже думать об этом».


К счастью, Соудерс улизнул. Благодаря времени, проведенному на воде в одиночестве на C-Sick, он смог делать снимки. Снова и снова.

«После 30 лет работы фотографом это — лучшее, что я когда-либо сделаю», — говорит он о времени, проведенном в Гудзоновом заливе.

Он сел на лодку и получил больше, чем просто фотографии. Он получил опыт жизни-приключения.

Оригинал статьи на английском языке был опубликован на портале boatingmag.com.

Поделиться в соцсетях
Нашли ошибку в тексте?

Выделите нужный фрагмент
и нажмите ctrl+enter,
либо нажмите здесь.

Сообщите нам об ошибке.